|
 |
|
| Приключения в Заземелье, или Что увидела Лариса за краем Земли | |||
| Часть I | |||
| ГЛАВА ВТОРАЯ | |||
|
Откуда дровишки? Ян Гус, "Антология черного юмора" |
|||
|
Уйдя от тихонько похрапывающей Галавы, девочка некоторое время пробиралась наугад по странному синему лесу, пока не выбралась, наконец, на опушку. Дальше шло синее-пресинее поле. Наверно поэтому оно показалось Ларисе гораздо темнее, чем только что оставленный лес. А как давно всем известно - чем темнее снаружи, тем страшнее внутри. Девочка боязливо переступила с правой ноги на левую. "А вдруг я "Какая ты вредина, - сказала Лариса про себя (сама про себя), - зачем это ты, интересно, заговариваешь мне зубы своими фотографиями, когда тебя ждет скромная золотая медаль на шелковой ленточке? Может, ты просто струсила?" И, закусив для храбрости нижнюю губу, она шагнула в густую высокую траву, доходящую ей аж до самого пояса. Трава везде была совершенно одинаковой, и через каких-нибудь пять минут, девочка уже не могла сказать точно, сколько всего она прошла и сколько всего ей осталось - до этого "проявленного в поле героизма". Вокруг становилось всё темнее и темнее, внутри - всё страшнее и страшнее, и, кажется, теперь она действительно заблудилась.
"Ну и ладно, заблуждаться так заблуждаться!" - уговаривала себя девочка, стараясь не очень убыстрять шаг. Но ноги сами несли её вперед - всё быстрее и быстрее, пока Лариса не поняла, что уже бежит - с вытянутыми вперед руками, чтобы не налететь с разбегу на какой-нибудь фонарный столб. Откуда в поле взяться фонарному столбу, Лариса не подумала, но уж очень ей хотелось, чтобы он откуда-нибудь да взялся - всё чуточку посветлее. Поэтому руки она старательно вытягивала вперед, но столба так и не оказалось, зато трава неожиданно расступилась, и девочка очутилась на крохотном пятачке синей-пресиней земли с аккуратным круглым костровищем точно посередине.
Что это костровище, она догадалась сразу, потому что рядом лежала целая вязанка хвороста и большой коробок спичек. Девочка остановилась в нерешительности. С одной стороны, она совершенной точно знала, что спички детям не игрушка. Но с другой стороны, как раз сейчас ей нужна была не игрушка, а именно спички. Так что всё вроде бы сходилось. А если даже и не сходилось, Лариса всё равно не представляла, как можно развести костёр без спичек.
А костёр был совершенно необходим. Во-первых, темно. Во-вторых, страшно. А в третьих, не пропадать же зря хворосту. И, не тратя больше времени на умные рассуждения, девочка подошла к вязанке. Спички были ничего, пригодные, а вот хворост почему-то совсем мокрый. Лариса даже попробовала на него дуть, по собственному опыту зная, что если долго дуть на ранку, та быстрей засыхает. Возможно от этого, а может и по какой другой причине, но хворост в руках девочки, точно по волшебству, становился совершенно сухим. Впрочем, стоило ей положить веточку обратно, та безнадежно промокала. "Наверно, здесь очень влажный климат", - повторила Лариса слышанную по телевизору фразу. И, не обращая внимания на странную вязанку, стала разводить свой первый настоящий костёр.
Когда огонь разгорелся и стало куда светлее, Лариса почувствовала себя гораздо уверенней. Скоро ночь закончится, а днем она побежит дальше, и, конечно, отыщет свою падающую звездочку, и даже попросит у неё прощения, и всем будет хорошо, и она вернётся домой, и будет рассказывать во дворе о том, как встретилась с говорящей Галавой, а потом к ней подойдет кто-нибудь из ребят, ну, хотя бы Димка Корольков и скажет, как это здорово, а она тогда скажет "подумаешь", а потом все побегут на большие качели, а потом...
Потом в огонь попало несколько стебельков травы, и заснувшая было Лариса сильно раскашлялась от едкого и "ужасно дымного дыма".
- Сейчас же прекрати кашлять! - раздался рядом с ней надтреснутый голос.
- Это от дыма, - сказала Лариса, оглядываясь кругом.
- Спасибо, что разъяснили дураку! А то я и сам не понял.
Наконец, Лариса увидела его за вязанкой хвороста - маленького старичка в прожжённом местами тулупе, со всклоченной бородой и слезящимися глазами. Он смешно перевалился через вязанку и, бормоча под нос какую-то считалочку, принялся кругами вышагивать вокруг костра. Голос у старичка был похож на треск сырых дров, когда их кидаешь в жаркую печь.
- А вы кто? - осторожно спросила девочка.
- Дед Пихто!
Лариса рассмеялась. Этот старичок вел себя совсем как маленький.
- И чего это ради ты потешаешься над моим именем? Если хочешь знать, это неприлично! И оскорбительно!.. Вот тебя - как зовут?
- Лариса.
Старичок начал смеяться - долго и неестественно. Потом злорадно спросил:
- Ну что, обиделась?
- Нет, - честно ответила девочка.
- Жаль, - вздохнул старик. - Ты еще и бездушная.
- А совсем недавно мне сказали, что я - добрая.
- Тебя обманули, - доверительно сообщил старик и подбросил в костер сырых веток.
- Что вы делаете?! - закричала Лариса, поскольку дыма от этого стало во много раз больше. "В сорок тысяч раз", - даже подсчитала она, отчаянно кашляя и протирая глаза руками. Старичок был доволен:
- А почему бы, собственно говоря, мне этого не делать, если я - дымовой?
- Кто-о-о вы? - протянула Лариса, продолжая воевать с глазами.
- Ты об этом уже спрашивала, - напомнил дымовой, - а я уже представлялся.
Он с сожалением посмотрел на девочку:
- Ты, похоже, еще и глупенькая.
- А тогда вы... вы… вы невежливый и невоспитанный, вот!
- Не-е, - гордо произнес старик, - я - прямолинейный!
- Здрасьте-приехали! - совсем рассердилась девочка, - Это просто что-то невозможное! Галава в лесу гордится своим умом, а сама - глупа как попка. (Конечно, Лариса хотела сказать "как пробка", но от возмущения всё перепутала, поскольку вспомнила в этот момент своего волнистого попугая, который за три года так и не научился разговаривать). Какой-то дымовой старикашка грубит мне прямо в глаза и воображает себя прямо-таки елейным!
- Пря-мо-ли-ней-ным, - поправил дед Пихто и довольно захихикал. - А ты, оказывается, жутко обидчивая. Это замечательно. Давай играть в дразнилки и обижалки? Я буду обижать тебя, а ты меня. А потом вместе будем дуться! А?
- Ещё чего, - фыркнула Лариса и, демонстративно отвернувшись от старичка, замолчала.
Тот радостно потёр руки и, усевшись по другую сторону от костра, старательно надул щёки и сдвинул брови.
Так они сидели некоторое время, дуясь друг на друга и не говоря ни единого слова. Когда же костёр почти погас, дымовой подошёл к Ларисе и, часто-часто моргая своими слезящимися глазёнками, от души потряс ей руку.
- Спасибо. Спасибо, добрая девочка! Я так давно ни с кем не обижался. Просто бальзам на душу. Просто дым на сердце.
Он окинул взором посветлевшие уже небо и мечтательно вздохнул:
- Да-а, славно подулись.
И не обращая больше никакого внимания на девочку, подбросил в огонь несколько сырых веток и вновь принялся вышагивать вокруг костра, бормоча под нос всю ту же неразборчивую считалочку.
- Я хотела спросить…
- Про звезду?
- Да. А откуда...
- От верблюда, - буркнул дымовой и, смешавшись с дымом, исчез.
|
|
|
|
|
